Казахи уезжают за границу из-за коррупции? Кто виноват в утечке мозгов?

Ой, типа спортсменов по пуст собират.

Кто и по каким причинам уезжает из Казахстана? Повысили снова налоги. Нам

Казахстана? Повысили снова налоги. Нам

надо точно уезжать. Захотел взять

тайм-аут от нашей казахстанской действительности. Я никогда не была

действительности. Я никогда не была гражданкой Казахстана. Я всегда прятала

гражданкой Казахстана. Я всегда прятала свои документы. Работал в HB Max. У меня

свои документы. Работал в HB Max. У меня

были две стажировки в Apple. Кран

открытый, утекает оттуда вот эта молодёжь. И возвращаются ли домой те,

молодёжь. И возвращаются ли домой те, кому Казахстана показалось мало? Я знаю

в Казахстане какие минусы есть. Я бы

хотел бы остаться в Европе. Если все

уедут, мы кому оставим эту землю?

[музыка] В марте двадцать пятого года Бюро национальной статистики опубликовало свежие цифры. Оказалось, что в двадцать

свежие цифры. Оказалось, что в двадцать четвёртом году Казахстан покинули почти 13.000 человек. И это исторический

13.000 человек. И это исторический минимум. Из Казахстана с девяносто

минимум. Из Казахстана с девяносто первого года никогда не уезжало так мало людей. Например, в 2023 году уехавших

людей. Например, в 2023 году уехавших было 16.000 человек, в 2013- 24.000, а в 2003 около

74.000 человек покинули страну. То есть,

если верить официальным данным, то уезжать из Казахстана хотят всё меньше людей. Но эксперты считают, что тут есть

людей. Но эксперты считают, что тут есть свои нюансы. Они говорят, что не все,

свои нюансы. Они говорят, что не все, кто уезжает, попадает в официальную статистику. Например, не считаются те,

статистику. Например, не считаются те, кто выехал из страны по работе или учёбе. Но есть ведь вероятность, что им

учёбе. Но есть ведь вероятность, что им за границей понравится, и они решат там и остаться. Если размышлять так, то

и остаться. Если размышлять так, то официальные масштабы имграции не совсем точно отражают реальность. Кстати, в

целом за годы независимости из Казахстана уехали около 4 млн наших соотечественников. То есть это миллионы

соотечественников. То есть это миллионы людей, которые сегодня могли бы жить здесь и работать на благо нашей страны.

Однако они сделали другой выбор. Кто и

по каким причинам уезжает из Казахстана, что ищут и что находят люди вдали от мест, где родились и выросли.

Всем здравствуйте. Меня зовут Арда. Это

моя супруга Залина, наш сын Амирхан. Недавно мы переехали в Авитам

Амирхан. Недавно мы переехали в Авитам возле кругов. Что за красота?

кругов. Что за красота?

Мы работаем сейчас в сфере общепита.

Раньше я работал в футбольном клубе, был администратором, сейчас поменял. Ну не

только администратором, бывшая звезда футбольного клуба Каспий.

Доброе утро красное.

[музыка] Вообще мы не собирались повить нам. У

нас даже не было такой мысный. Просто

планы были. Мы 2 года назад, где-то 2 с по года назад начали заниматься нашей деятельностью. А сначала мы начинали

деятельностью. А сначала мы начинали делать выпечку, замороз и кожи перешли уже на готовые обеды горячие. Мы часто

ездили отдыхать. Каждый раз возвращаясь домой, мы думали: "Блин, вот здесь надо бы открыть нашу кухню". Планировали

сначала Батуми, потом подумали, может быть, в Астану поедем. Ну, тут

получилось так, что нас пригласили дорогу. Здесь вообще нет места, где

дорогу. Здесь вообще нет места, где можно покушать нашу еду. Недавно ходили

детски с Казахстана, с Алматы ходила семья, говорит, и где можно покушать, где можно покушать, уже нервничают.

Накормите нас, я говорю, мы здесь сами готовим. Можно к вам, говорит, я говорю,

готовим. Можно к вам, говорит, я говорю, нет, не сегодня.

Так, начинаем украшать наше будущее кафе.

[музыка] Зажгли огни. Зажгли огни.

Зажгли огни. Зажгли огни.

Это исторический момент. Уже начинаются

у нас работы по ремонту ресторана. И в

ближайшем будущем, ближайшим месяц, максимум месяц, наверное, да, мы откроем уже здесь ресторан русской, казахской. В

общем, наши кукли постсоветского пространства. Это обязательно у нас

пространства. Это обязательно у нас будет в ресторане. В ресторане у нас будет обязательно всё это висеть.

Насколько мы любим свою страну? Мы

обязательно напишем: "Вы без кошки или нас? У нас будет висеть флаг Казахстана

нас? У нас будет висеть флаг Казахстана обязательно". Дарь Салим. Меня зовут

обязательно". Дарь Салим. Меня зовут

Алмаз. Я из Казахстана города Копчагай.

Мне 28 лет. Я по специальности инженер и уже успел поработать в этой отрасли. Я

вижу здесь такие большие возможности.

Сколько лет ты уже живёшь во Франции? На

самом деле я живу во Франции с 2014 года.

То есть я учил один год французский язык в Париже. Потом, э, я учился в

в Париже. Потом, э, я учился в университете по специальности инженер-электронщик. И из-за ковидного

инженер-электронщик. И из-за ковидного кризиса мне пришлось вернуться в Казахстан, так как я потерял финансирование в учёбе. Я

поработал в Алмаате, после этого я поработал в Астане год чуть меньше года.

Дальше с 22го года сентября я поступил на специальность ээ мехатроники. Это

механика, электрика и программирование всё вместе. Вот программа э достаточно

всё вместе. Вот программа э достаточно селективная, с большим объёмом работы. И

в прошлом году я закончил свою магистратуру. И помимо этого я ещё успел

магистратуру. И помимо этого я ещё успел здесь поработать. И сейчас я в поиске

здесь поработать. И сейчас я в поиске работы. Показываю дорогу а клопе, где мы

работы. Показываю дорогу а клопе, где мы работаем.

Получается здесь упаковка напротив офис Гугла, который в Санивейле. И само здание выглядит,

Санивейле. И само здание выглядит, снаружи выглядит вот так. Меня зовут

Ирсултан.

Я живу последние уже 6 лет в Sunellэл, а где-то уже седьмой год пошёл. Я уехал на учёбу в Калифорнийский университет в

Беркли в 2018 году. наверное, была цель поступить в один из самых лучших университетов по компьютерным наукам в мире. И, наверное, знаете, меня тогда

мире. И, наверное, знаете, меня тогда очень сильно вдохновляло, что именно в Калифорнии, в Кремневой долине, в частности, происходят все инновации вокруг технологий. А будь то это

вокруг технологий. А будь то это стартапы или просто даже исследования. В

Казахстане, допустим, нет тех отраслей, в которых люди там, которые там получили хорошее образование, могут себя реализовать. Те, кто отучились там на

реализовать. Те, кто отучились там на очень какие-то нишевые специальности, допустим, с другой стороны, уровень дохода при той же

квалификации, да, в Казахстане, допустим, может быть ниже, там даже с учётом налогов, с учётом стоимости жизни, а, ну, и в целом качество жизни,

то есть безопасность экология а образование для детей, медицинская защита, тот же статус Да, какой статус будет у меня?

Допустим, если ты врач в Казахстане и в Соединённых Штатах, да, это разный статус всё равно ты или профессор университета, да, понятно, что а в США

ты можешь быть или в Европе ты можешь быть на более высокой ступени в обществе. Страна от этого несёт очень

обществе. Страна от этого несёт очень серьёзные потери, причём по нескольким аспектам. Я считаю, что те, кто туда

аспектам. Я считаю, что те, кто туда уходит и там остаётся - это самая креативная, самая амбициозная, самая такая, знаете, продвинутая молодёжь.

Потому что человек, неуверенный в своих силах не поедет, ну, здесь будет. И в

этом смысле мы через них мы теряем развитие завтрашнего дня своего. Вот кто

будет завтра в технологическом смысле, в экономическом смысле продвигать нашу страну. Вторая

сторона, существует очень любопытная цифра. Очень

цифра. Очень любопытная.

Эмигранты во всём мире создают в тех странах, в которые они прибыли, суммарный в год ВВП, равный около 7 триллин долларов. Они же вот эти

триллин долларов. Они же вот эти иммигранты, они же могли создать в собственных странах. Значит, эти деньги

собственных странах. Значит, эти деньги потенциально они унесли с этой страны и принесли в ту страну. Тысячи молодых

казахстанцев, тысячи и не молодых, средних, которые в зрелом возрасте, сколько они тем самым денег создадут там, создадут добавленную стоимость, то

есть привнесут в копилку той страны и сколько они не принесут в копилку нашей страны, но которые могли бы принести.

[музыка] А меня зовут Егей Фильдар, я из города Актал. Сейчас мне 29 лет, и я переехал в

Актал. Сейчас мне 29 лет, и я переехал в Великобританию собирать капусту в прямом смысле этого

[музыка] слова. Когда я уехал на собирать

слова. Когда я уехал на собирать капусту, ой, многие у меня знакомые, друзья, они злораствовали, меня, так сказать подстёгивали типа ой типа спортсмен там капусту собираеш, что-то в

этом роде. Но они не понимали главного

этом роде. Но они не понимали главного факта, то, что любой эмигрант, какой бы у тебя не было специальности, да, если не имеешь свои документы, ты в любую страну пойдёшь, ты будешь начинать с низов. Это

низов. Это всегда. И вот сейчас они сейчас те же

всегда. И вот сейчас они сейчас те же друзья, допустим, кто на меня смеялся, они мне же пишут: "Братан, как уехать?

Братан, помоги. Всё в этом роде. заводы

в Корее, собирать клубнику в Европе или там вводить трак э-э в США, допустим, это всё трудовая миграция, то есть там не нужно дипломы иметь, не нужно иметь

какую-то квалификацию, может быть, даже не надо знать язык. На самом деле, это очень тревожный такой звонок, потому что для такой богатой страны, как Казахстан,

иметь трудовых мигрантов, да, из числа своих граждан, это такой нонсенс, я бы сказал. На самом деле мало стран богатых

сказал. На самом деле мало стран богатых нефти, у из которых граждане уезжают на заработки в другие страны. Потому что в таких странах, как правило, больше дефицит рабочих рук чувствуется, да и

приезжают иностранцы работать в эти страны. Казахстан не такая

страны. Казахстан не такая трудоизбыточная страна, да, для того, чтобы мы могли там экспортировать рабочие руки. Всё равно вот какая-то

рабочие руки. Всё равно вот какая-то мысль о том, что вы хотите попробовать себя где-то за границей, она была. Вот

как вы думаете, почему? Потому что

сложно стало жить в Казахстане.

Не, ну не прямо сложно. Просто в данной сфере, где я работал у нас постоянно в футбольном блоге клубе, ну, задержки мы зависим от акиматов. Зарплата могут по

полгода не платить там и в финансовой сфере стало сложнее. И из-за этого, а так как я играл сам в футбол профессионально, я себя только в этой

серии видел и не хотел как-то менять.

Да, у нас большая семья, дети, надо как-то кормить. Потом, да, а потом уже

как-то кормить. Потом, да, а потом уже начал задумываться, надо что-то менять в жизни.

Боже мой, какая красота. Вот он рай на

красота. Вот он рай на [музыка] земле. Когда мы начали заниматься нашим

земле. Когда мы начали заниматься нашим делом, мы пошли в центр, как это дому.

Прежде чем взять какой-то кредит, который мы хотим, допустим, нам нужно открыть цех. Нам давали тут 20, да, 20

открыть цех. Нам давали тут 20, да, 20 млн, я уже не помню. 20, по-моему,

миллионов нам давали. Но опять же, мы должны были заложить квартиру, машину.

Мы готовили только вдвоём. У нас не было возможности взять себе сотрудника, которому мы могли бы оплачивать через купить там налоги, что налоги, когда мы только открыли п через какое-то время

там поднялись снова эти налоги пенсионные соцочисления медицинские всё поднялось. Это просто вот туда

всё поднялось. Это просто вот туда деньги, да, в трубу уходят, уходят, уходят. Честно говоря, очень сложно

уходят. Честно говоря, очень сложно было. Вот недавно, когда мы уезжали,

было. Вот недавно, когда мы уезжали, повысили снова налоги ещё больше, да? И

мы решили, значит, нам надо точно уезжать.

[музыка] Ну, в Турцию я переехал в 2021 году

осенью и прожил там 3 года. Я просто

хотел взять такой небольшой тайм-аут от нашей казахстанской действительности. Вот. И, наверное, если

действительности. Вот. И, наверное, если всё-таки выделять какой-то основной один, мм, ну, основополагающий фактор, который повлиял на моё решение, это,

наверное, ээ чувство незащищённости, которое я здесь испытывал. Но я не уверен, э, что если что-то произойдёт вдруг со мной или с моими детьми, с моей

семьёй, что через 5 минут, через 15 минут может приехать наряд полиции и просто защитить меня. То есть

человек у нас внутри страны в обществе предоставлен сам себе. По большому

счёту, даже имея какое-то финансовое благополучие, человек всё равно не уверен в том, что оно у него останется,

в то, что оно, э, завтра там не может исчезнуть по каким-то факторам.

элементарно. То есть, та же самая девальвация, это практически вот ээ то, что очень сильно бьёт по финансовому благополучию наших граждан.

То есть здесь тоже есть вот эта незащищённость. Сейчас в Казахстане в

незащищённость. Сейчас в Казахстане в чём проблема? Помимо глобальной

чём проблема? Помимо глобальной неопределённости, у нас очень высокая локальная местная неопределённость. Мы

не знаем, что будет с налогами, мы не знаем, что будет с бюджетом. Социалка

как будет, да, как школы будут развиваться. То есть у нас нету чёткого

развиваться. То есть у нас нету чёткого понимания, где страна будет через 10-20 лет. И когда правительство говорит, что

лет. И когда правительство говорит, что вот вы должны нам верить, но мы не общество не может верить вслепую.

Государство, во-первых, не выполняет свои функции, свои обещания, да, в плане безопасности, экологии. Вопиющий случай,

безопасности, экологии. Вопиющий случай, когда люди отдают своих детей в армию, что является государственным институтом, да, и государство несёт ответственность за этого человека на протяжении там

срока службы.

И молодой человек умирает в армии, да, там гибнет не от естественных каких-то причин, да, это прямое нарушение общественного договора, что государство не выполняет свои обязательства, но при

этом государство хочет залезть в карман налогоплательщика и говорить: "Вы должны платить больше". Когда объявили, что НДС

платить больше". Когда объявили, что НДС вырастет с 12% до 20%, это вызвало именно вот эту вот этот взрыв негодования, потому что люди

сказали уже: "Ну, сколько можно в этом году ещё будет рост цен на бензин, рост цен на коммунальные услуги и это всё вот копится". Я был президентом федерации

копится". Я был президентом федерации Монковской области, да, титулованным спортсменом, который выступал, который выезжал с ребятами. Я, получается,

напрямую контактировал с этими руководящими должностями. Я видел, как

руководящими должностями. Я видел, как там, а, отмывают деньги. И мне это очень сильно не понравилось. Я общался с городским получается управлением

спорта, который был под следствием, почти сидел в тюрьме, может, сейчас даже сидить в тюрьме.

Я жаловался на него, было время. Я

общался, чтобы вы понимали, с Мухаммиделы, министром культуры и спорта, когда я выиграл спортивный площадку для родного города, который тоже сейчас в тюрьме. Понимаете, как это

всё идёт? В общем, с ребятам выдвигаемся

всё идёт? В общем, с ребятам выдвигаемся на работу, работаем на стройке, строим психбольницу. Чувак, академик у нас с

психбольницу. Чувак, академик у нас с Таджикистана также вынужден работать здесь на заработках. Ты в Казахстане живёшь хорошо, если там бустим воруешь, да?

Или имеешь знакомы, который поставит тебе на руководящий должно, не знаю, казной газ и будешь ты нормально зарабатывать. Или ты будешь просто вот

зарабатывать. Или ты будешь просто вот многие говорят: "Ой, можно там миллион в Казахстане заработать". Конечно, если ты

Казахстане заработать". Конечно, если ты будешь там по по 2-4 часа в день работать там вот таксистами, да, то ты будешь: "Ну, блин, какая-то жизнь такая жизнь. Будешь 24 часа таксовать, это

жизнь. Будешь 24 часа таксовать, это разве жизнь? Скажи, что это

разве жизнь? Скажи, что это нет. Для примера, да, я вот сейчас

нет. Для примера, да, я вот сейчас работаю фиксером, да? Работа вообще

несложная. Я работаю с 8:00 утра до 4 дня, да. Какой у меня там ещё 2 часа у

дня, да. Какой у меня там ещё 2 часа у меня по сути обеда ещё есть, да, в этом графике. Ну да, с перерывами всё это

графике. Ну да, с перерывами всё это вместе взято. И я в день, да, получаю

вместе взято. И я в день, да, получаю 200 паундов, понимаете? Это около

130.000 тенге. Я это обычная профессия, по сути, понимаете? Я зарабатываю

деньги, я могу позволить себе хорошую жизнь, допустим, могу помочь своим детям отправлять деньги, могу путешествовать.

Тут даже те же самые билеты, допустим, да, вот во Францию там стоит 30 паундов, типа я могу туда-сюда же 60 паунда слетать, короче, на выходные. У меня так друзья делают, отдохнуть и вернуться.

Понимаете? Тут, понимаешь, всё позволено. Если ты опять же, ну, у тебя

позволено. Если ты опять же, ну, у тебя опять же голова соображает, ты можешь, так сказать, ещё и руками быстро научиться приспособиться работать, то всё в твоих руках. Тут может это не потолок, по сути, ты можешь и больше

заработать. Молодёжь информацией всей

заработать. Молодёжь информацией всей владеет. Они понимают и знают, что

владеет. Они понимают и знают, что сегодня реализовать себя, хоть ты без диплома, хоть ты с дипломом, хоть ты с десятью дипломами, реализовать себя на

честной справедливой конкурентной основе практически невозможно.

Практически невозможно.

Только за счёт знакомства, за счёт какого-то блата. 2 года назад во время

какого-то блата. 2 года назад во время выборной кампании мне довелось, значит, по Казахстану ездить. принимать участие

в выбранных мероприятиях. И вот в Яна Узени и в Актаоу после встречи с избирателями ко мне подошла группа молодёжи. Ну, буквально юные, видно, что

молодёжи. Ну, буквально юные, видно, что они, скажем так, мягко, ну, из из небогатых семей. И вот они мне сказали:

небогатых семей. И вот они мне сказали: "Ага, а вот что нам делать? Вот мы через полгода заканчиваем, получим дипломы". У

нас здесь, в Мангистаской области, всё забито блатом плановость. Если у тебя есть дядя, Агашка там и прочее, у тебя

есть шанс куда-то там воткнуться, получать зарплату и так далее. А вот

посоветуйте, что нам делать. И вдруг

один из них, самый такой, знаете, вот шустрый, если так можно выразиться, он говорит: "Вы знаете, говорит, мы решили через Мексику двигаться, визы мы не

получим, но мы знаем, что тысячи за три баксов чёрными всякими проходами, это было 2 года назад, ещё до того, как Трамп там это всё это начал

перекрывать. Да, мы, говорит, проберёмся

перекрывать. Да, мы, говорит, проберёмся и будем там незаконно, но я, говорит, уверен в себе, хоть буду посуду мыть, хоть что. И там эти девчонки рядом

хоть что. И там эти девчонки рядом стоят, а мы тоже, говорит, вы представляете, потому что, говорит, здесь, ну что, говорит, этот диплом, он здесь никому не нужен. Я тут никому не

нужен. У меня, говорит, нету блата. У

нужен. У меня, говорит, нету блата. У

меня нету папы и мамы крутых агашек. Что

мне делать? Говорит, в Алмату поехать. А

в Алмату там таких как я своих говорит выше крышек. Если мы не даём возможности

выше крышек. Если мы не даём возможности молодёжи себя реализовать, они более мобильные, им легче всего уехать. То

есть психологически у них нету здесь каких-то обязательств. И в таком случае

каких-то обязательств. И в таком случае мы теряем будущее поколение, потому что оно, если оно уезжает в раннем возрасте, оно уже там адаптируется, и связь с

родиной, она будет намного тоньше. Да,

может быть, им уже не захочется ни возвращаться, ни вообще себя позиционировать, как люди из Казахстана.

Привет, меня зовут Саманта, и я уже живу год в Грузии. Это вот что-то типа Белого дома. И здесь часто проходят какие-то

дома. И здесь часто проходят какие-то митинги, протесты. То есть, что мне

митинги, протесты. То есть, что мне очень нравится, у людей ещё есть возможность высказываться, о своих правах. Они не останавливаются. Конечно,

правах. Они не останавливаются. Конечно,

они получают по шапке за это, но это, ну, не так, как у нас. Типа, типа, у нас всё, у тебя посадят сразу же всех.

Причём Я занимаюсь активизмом, я трансгендерная девушка. Я работаю с

трансгендерная девушка. Я работаю с трансгендерными девушками, трансгендерными секс-работницами. И на данный момент я

секс-работницами. И на данный момент я нахожусь в Грузии. Наверное, последнее

вот было, когда меня очень сильно зашеймили в одном из баров. Там, знаете,

какие-то были тупые шутки, пихание, толкание. Ну как в школе, как будто бы

толкание. Ну как в школе, как будто бы школьники, они устроили какой-то булинг, а одного человека из-за того, что я трансгендерная девушка. И, ну, мне было

трансгендерная девушка. И, ну, мне было уже неприятно. Это была моя последняя

уже неприятно. Это была моя последняя капля. Прохожу мимо полиции и не боюсь,

капля. Прохожу мимо полиции и не боюсь, что они меня схватят для того, чтобы вытрясти из меня каждую

копеечку. Ну или просто поиздеваться или

копеечку. Ну или просто поиздеваться или потешить свою эго, я не знаю. Но здесь

такой нит. И они даже не флиртуют со мной, не пользуются положением, что очень классно, что в Казахстане всегда делает полиция. Это не безопасность,

делает полиция. Это не безопасность, наверное, связанная с моей именно гендерной идентичностью, моей деятельностью, моей работой. Некоторые

люди меня знают, так скажем, да, и ко мне уже абсолютно другое отношение и в обществе, и с полицией тоже. У меня

бывают некоторые проблемы там, связанные именно вот с активизмом, с тем, что я работаю с трансгендерными девушками.

давление общества, там оскорбление, там могут какой-нибудь шейминг, тупые шутки, дискриминация в обществе, там трудоустройство тоже тяжёлое очень. Но

ладно, это всё можно опустить. То есть

рулити бывают разные, но здесь должна быть какая-то помощь от полиции и какой-то закон. У нас нет закона,

какой-то закон. У нас нет закона, который бы защищал трансгендерных людей, там представителей ЛГБТ сообщества. И,

ну, то есть и полиция является самим вот репрессором в отношении нас, там, если мы сами пытаемся написать заявление про тоже какие-то домогательства, воровство,

там, что угодно, и потом у нас же и проблемы с полицией. Ну, в общем, вот так. Эмиграция - это жизнь вдали от

так. Эмиграция - это жизнь вдали от семьи и друзей. и оказаться вдруг в тысячах километров от своего привычного круга общения, когда порой даже не с кем поговорить по душам со стороны кажется

непростым испытанием. А как в

непростым испытанием. А как в реальности, как живут казахстанцы в иммиграции? Каково это видеться с

иммиграции? Каково это видеться с родными и близкими вживую раз в год? А

то и реже? Как наши соотечественники справляются с тоской по дому или сегодня в век технологий всё это уже не так страшно?

Мне всегда, например, когда я надолго уезжаю, мне не хватает казахов. Я вот

когда был студентом, учился в институте, когда в Москве, я потом уже я сразу это как-то даже не осознал. Я это со временем уже через годы вдруг сам вот как-то

проанализировал, само оно по себе в голову пришло. Я, будучи студентом, очень мало

пришло. Я, будучи студентом, очень мало общался с москвичами. Ну вот только в пределах института, собственно говоря. В

свободное время я всё посвящал тому, что я ездил по разным общежитиям, где живут студенты из Казахстана. Все эти 5 лет я

больше всего общался со своими, потому что мне этого хотелось. Меня всё время к ним тянуло, я скучал. Алейкум алейкумсалам. Казать,

скучал. Алейкум алейкумсалам. Казать,

что я скучал, наверное, нет. Нет, я не скучал, потому что изначально моя цель была отдохнуть от Казахстана. Вообще

сегодня мир такой, что сегодня границы границы-то практически не существует. И

даже находясь, допустим, за пределами, да, за физическими, географическими пределами Казахстана, всё равно как бы ментально ты душой всё равно с Казахстаном. То есть родственники здесь,

Казахстаном. То есть родственники здесь, ты созваниваешься, там тот же самый WhatsApp, те же самые там видеосвязь, да? Она не даёт ощущения того, что ты

да? Она не даёт ощущения того, что ты где-то там далеко. То есть живя, допустим, здесь же в Алмааты, э, раньше я не я бы не сказал,

что я прямо часто виделся с родителями вживую. То есть мы также общались по

вживую. То есть мы также общались по ватсаппу, и для меня это было практически равнозначно. То есть у меня

практически равнозначно. То есть у меня было ощущение, что я никуда и не уезжал.

Общество оно, наверное, всё более и более становится индивидуализированным.

А, например, в Америке довольно сложно купить дом. Это очень дорого. А поэтому

купить дом. Это очень дорого. А поэтому

люди в основном просто снимают квартиры, очень часто переезжают. И поэтому такой вот конструкт, как соседей, он очень быстро ломается. Второе - это у вас

быстро ломается. Второе - это у вас постоянно работа. Работа, которая

постоянно работа. Работа, которая которая, ну, уже в какой-то степени требуется. То есть без неё вы вряд ли

требуется. То есть без неё вы вряд ли можете здесь очень долго ходить просто так. У вас нету родственников, чтобы вы

так. У вас нету родственников, чтобы вы могли к ним просто пойти и сказать: "Вот я у тебя буду неделю". И, наверное,

сумма этих факторов плюс какое-то постоянная там конкуренция, наверное, загоняет людей в такую очень сильное чувство индивидуализации. А, что, наверное,

индивидуализации. А, что, наверное, хорошо для какого-то личного потенциала, но сильно, наверное, бьёт по вот там таким, знаете, коммунальным связям. Я бы

не сказал, что я там чувствую какое-то большое одиночество и так далее. как раз

спасибо там это семье, родителям, а, которые часто приезжают, это друзьям, которые здесь живут, это всем людям, которые организовывают эти сообщества, а, лидируют их. А, мне кажется, в этом

вовлечены там, в принципе, все. То есть,

начиная там даже с консульства, а, Казахстана в Сан-Франциско, которое там также помогает во всём. Мы мы часто это у нас есть гости от правительства,

которые там Министерство цифровизации, то есть мне кажется, оно а всё больше и больше старается помогать и сформировывать эти сообщества здесь.

Сегодня я нахожусь в Страсбургском университете. Это мой альмаматер, где

университете. Это мой альмаматер, где прошли мои моя молодость, где я получил своё высшее образование. Благодаря этому

университету я расширил свои свой кругозор, нашёл новых друзей.

И я люблю сюда возвращаться, потому что это напоминает мне мою молодость. Мне

становится на душе тепло. Я когда сюда приехал, да, мне не хватало общения с друзьями, с близкими, родными. Вот я

постоянно по ним скучал и до сих пор скучаю. Но как бы на то и было

скучаю. Но как бы на то и было юношество, на то были другие чувства вот, и другие цели. Я из-за этого и хотел вернуться в Казахстан, потому что я по ним очень-очень сильно скучал. Мне

их очень сильно не хватало. Вот, ээ,

когда я уже вернулся во Францию в двадцать втором году после своего опыта работы в Казахстане, то, если честно, уже э как-то, ну, у каждого свои планы на

жизнь. Вот у меня свои выстроились и у

жизнь. Вот у меня свои выстроились и у них свои. И да, я скучаю, и слава богу,

них свои. И да, я скучаю, и слава богу, что, э-э, как бы сегодня мир открыт, есть самолёты, э-э, и можно время от

времени ездить в Казахстан, домой посещать или, наоборот, их приглашать и с ними видеться. Ты всегда должен дожертвовать, чтоб идти дальше. И

поэтому, конечно, для меня это было тяжело, потому что у меня там двое детей было, жена оставалась, там родители, друзья, всё в этом роде. Но я скажу то, что вот главная ошибка, да, всех иммигрантов, почему они все сдаются так

и возвращаются, это именно эмоциональная поддержка. Им её не хватает. Им тут не с

поддержка. Им её не хватает. Им тут не с кем пообщаться, некому пожаловаться.

Обнимашек, допустим, да, тех же самых.

Ну, это пусть будет банально звучать, но этого не хватает именно они, потому что они не хотят вливаться в эту, понимаете, в этот новый новую культуру, новый не хотят наводить новых друзей, допустим,

новые знакомства. Они вот сидят в одной

новые знакомства. Они вот сидят в одной типа это и стагнации работают, зарабатывают деньги и у них, понимаете, именно эмоциональные нестабильности, они сдаются и максимум так хватает них на 2 года и она возвращаются обратно. Моя

коммуникальность, она очень хорошо развита и поэтому я очень хорошо нахожу новые завожу новые знакомство. Поэтому у

меня здесь, допустим, уже очень много есть друзей, с кем я типа общаюсь, с кем проже время. Англия стала для тебя уже

проже время. Англия стала для тебя уже вторым домом. Ну, за тёплый приём,

вторым домом. Ну, за тёплый приём, конечно, и огромное спасибо. Но вторым

домом я ещё себя тут не чувствую. когда

при семью родители, вот тогда этоже будет моим домом. Ну, как базовая настройка, что

домом. Ну, как базовая настройка, что ли, типа я всегда скучаю. Я всегда

скучаю, но при этом, если честно, м нет нет такой иллюзии, что типа ва в Казахстане всё так круто, что в

Казахстане мне не будет грустно. там

родные, свой вайб вот этот казахский.

Всё классно, но при этом, ну, я знаю, в Казахстане какие свои, да, вот минусы есть, поэтому

просто каждый человек делает выбор. И

да, я скучаю, но вот шкур, у нас есть возможность летать, у нас есть возможность, э, чтобы родители прилетали, когда мы скучаем. И поэтому,

ну, ты вот создаёшь просто Казахстан вокруг себя.

[музыка] Молодейна работа выбор, да, когда когда у меня, ну, как бы я вот домой захожу, я я чувствую себя как в Казахстане. У меня дети говорят на

казахском, у меня муж говорит на казахском. И праздники какие-то вот, ну,

казахском. И праздники какие-то вот, ну, не какие-то, а вот все отмечаем, там встречаемся с местным комьюнити и всё. И

ты живёшь просто не по Ты просто живёшь вот как ты хочешь жить. Я даже, если честно, не уверена, что я бы в Казахстане бы так, а, смогла бы жить в

плане, ну, как минимум даже языка, потому что, а-э, я часто расстраиваюсь вообще, когда в Казахстан летаю.

Приезжая в Казахстан, я бы хотела приезжать вот домой. Я бы хотела ходить на мультики, где говорят на казахском. И

я бы хотела разговаривать с людьми, ну, как бы, да, вот на своём языке.

И главный вопрос: вернутся ли казахстанцы, решившие попытать счастье за границей? Почему кто-то меняет

за границей? Почему кто-то меняет гражданство, обустраивает быт и пускает корени в США, Канаде, Англии или Турции?

А кто-то спустя годы учёбы или работы всё же покупает билет обратно в Казахстан? И на этот раз в один конец.

Казахстан? И на этот раз в один конец.

От чего зависит такое решение? Мне

нравится прогуляться, пройтись. А вообще

я часто могу выходить по ночам, гулять типа очень-очень поздной ночью. Просто

очень-очень много куда-то идти. За этими

ночными прогулками у меня ничего такого не происходило небезопасного, так скажем. И вообще, в принципе, у меня

скажем. И вообще, в принципе, у меня здесь ни разу не было каких-то таких ситуаций. В моём случае у меня не было

ситуаций. В моём случае у меня не было столько прав и возможностей в Казахстане, сколько у меня здесь есть. Я

никогда не была гражданкой Казахстана. Я

никогда не была легальной там. Я всегда

прятала свои документы, потому что если увидят документы, мне пигла снять квартиру, я не могла устроиться, то есть я не была гражданкой страны, я не защищена на государственном уровне, то

есть я как нелегалка какая-то живу, не могу устроиться на работу, скрываю свои же документы. Я не восстанавливала своё

же документы. Я не восстанавливала своё удостоверение личности, потому что оно мне просто, ну, не нужно. Зачем мне его показывать, когда я просто столкнусь с очередной агрессией или дискриминацией

или какими-то проблемами со стороны полиции? А рассматриваете ли вы вариант

полиции? А рассматриваете ли вы вариант когда-либо вернуться в Казахстан? Да, я

думаю, что лет через 20 или 40 я думаю, что я я обязательно вернусь. Но а так я буду всё-таки а для своей безопасности ждать своих любимых, своих друзей, всех

своих родных мне людей у себя. Я готова

их ждать. Тут бывают люди, которых вынудили уехать. Опять-таки, по-разному

вынудили уехать. Опять-таки, по-разному может быть это мотивом и политическим, и экономическим каким-то.

Тем не менее, есть, мне кажется, среди всех тех, кто уезжают, такие люди, которые могли бы

остаться, у которых нет вот критической такой ситуации, что прямо вот так вот нож к горлу. Если все уедут, ну мы кому оставим эту

землю? Ну кто будет здесь тогда

землю? Ну кто будет здесь тогда распоряжаться? Вот эти все те, кто её

распоряжаться? Вот эти все те, кто её распродают. Вот это меня беспокоит очень

распродают. Вот это меня беспокоит очень сильно.

И учитывая, что в принципе-то у нас народ-то и образованный в достаточной степени толковый, поэтому мне обидно, что вот

этот народ начинает рассасываться вдруг по миру. Я надеюсь, что совсем не

по миру. Я надеюсь, что совсем не рассосётся. Когда мы сюда уезжали, мы

рассосётся. Когда мы сюда уезжали, мы говорили всем: "Мы на 3 месяца, максимум 3 месяца, потому что мы не знали, что нас ждёт". Вы думали, разнюхаю

нас ждёт". Вы думали, разнюхаю обстановка, а потом, если что, не понравится, вернёмся. Но когда мы сюда

понравится, вернёмся. Но когда мы сюда приехали, когда нам всё понравилось, когда мы просто в восторге от всего, мы хотим остаться здесь. И теперь мы говорим, наверное, на 5 лет, ближайшие 5

лет мы решили побыть здесь. Я не знаю, здесь как будто мы в раю. Мы я в февральный месяце хожу рубашки. Даже

дело не в этом. Возможно, нам когда-то надоест это лето и жара. Ну, здесь нет такой жары изнуряющей, как воктау. Здесь

нет влажности. Здесь нет аллергии у мужа. Вот он у

мужа. Вот он у нас не глаза не чешется, не чихает.

Здесь чистый, чистый воздух. Здесь

климат просто вот подходящий совсем.

Наверное, воздух чище, влажность, кожа другая, всё, всё другое. Я уехал не из Казахстана, это был ещё Советский Союз, восемьдесят девятый год. Ээ, как-то так получилось, что я учился в московской

консерватории, уже начал работать в Алматы, э, уже стал солистом филармонии.

И, в принципе, я планировал посвятить себя Казахстану полностью. Вот. Но так

получилось, как у многих молодых людей я встретил англичанку. Выбор, конечно, пал

встретил англичанку. Выбор, конечно, пал на том, чтобы ээ жить в Англии. Вот с

этого началась моя такая настоящая карьера.

[музыка] Когда я приехал в Англию, я практически не говорил на английском. Вот. И,

конечно, моя первая супруга, она очень в этом помогла. Проблема возникла э такая

этом помогла. Проблема возникла э такая огромная для меня после 7 лет, когда мы расстались. Вот тогда действительно это

расстались. Вот тогда действительно это было таким большим испытанием, потому что э-э ну так получилось, что и её друзья, они ушли вместе с ней, её

родственники тоже, и я остался практически один. Вот это был такой

практически один. Вот это был такой очень большой тест для меня. И выбор ээ заключался в том, что стоит ли мне просто сейчас собрать все вещички и

приехать в Алматус поджатым хвостом вот и забыть об Англии. Это был девяносто шестой год, и наверняка вы помните, и все помнят, насколько это были трудные

годы, вот, особенно для культуры. Вот.

И, конечно, возвращение в это время было бы, может быть, шагом назад для меня. Я

всё-таки решил, что я хочу продолжать свою карьеру, вот, и продолжил, э, свою деятельность в Англии.

И во многом моя карьера вот после вот такого, можно сказать, удара, да, вдруг она, как ни странно, да, она начала расцветать ещё больше. То есть вот после

девяносто шестого девяносто седьмого года я очень многого утопился именно в карьере. За время учёбы здесь, ну, и

карьере. За время учёбы здесь, ну, и работы, а, у меня была возможность а старжироваться в международных компаниях. В принципе, они все были

компаниях. В принципе, они все были довольно известные. Я работал в среднем

довольно известные. Я работал в среднем стартапе, который в стартапе среднего размера, который назывался Ipi. После

этого работал в HB Max, а потом у меня были две стажировки в Apple. После этого

я пошёл на fullтайм карьеру в Apple.

Работал как раз в головном офисе в Sunвеле в Куртина. И, э, работал в команде, которая занималась, которая называлась Special Projects Group. Она

занималась исследованиями, а, или разработкой новых продуктов Apple, которые будут возможны или нужны только через 5-10 лет. Вся эта разработка, она

ведётся только вот вокруг headquarters, вокруг главного офиса, а что не было бы как бы возможным вообще ни в каком другом офисе по миру. На данный момент я

бы хотел бы остаться в Европе, скажем так, в частности во Франции, э где-то ближайшие ещё 10-15 лет, потому что я

хочу получить именно опыт в разработке.

Э мы знаем, что Франция является одним из лидеров э разработки и энергетической сфере, машиностроительной сфере. К тому

же, ну, ээ все мы знаем, э, ну, что с Европой гораздо легче путешествовать другие страны. Вот я бы хотел бы

другие страны. Вот я бы хотел бы воспользоваться этой возможностью.

Эти же страны, где они обучались, и Франция, и Германия, и Америка, заинтересованы в том, чтобы наиболее талантливые остались в этой стране.

Представляете, как они идут к прогрессу?

Поэтому для тех, кто после окончания магистратуры, если он ещё не получил предложение, им дают ещё один год свободно проживания в этой стране, чтобы

за оди год они могли найти предложение согласия какой-то компании, принять их его на работу. Допустим, в Катаре

газовую структуру департамент тотали мировой компании представляет наш алматинец казах. Вот это гордость для

алматинец казах. Вот это гордость для нас, но в то же время потеря, потому что его ни разу, кстати, не посылали в Казахстан и не будут посылать, чтобы не

было ни утеческой информации, не было соблазнов там. Вот. Но он одновременно

соблазнов там. Вот. Но он одновременно лишён казахстанс выражаться. Мы

теряем таких ценных людей. Вот кран

открытый, да, утекает оттуда вот эта молодёжь. Вот сейчас вот на улице лопнет

молодёжь. Вот сейчас вот на улице лопнет труба, прибегут, будут это, да, вода, если будет утекать, потому что это ЧП. А

вот это ЧП, то, что утекает молодёжь, это ЧП многократно по своим последствиям тяжёлая для страны, но почему-то чиновники на вот этот прорыв,

что из него утекает молодёжь, почему-то не обращают внимания, игнорирует этот факт. Наверное, класть себя в категорию

факт. Наверное, класть себя в категорию такого брейндрейна. Я я не хочу, я до

такого брейндрейна. Я я не хочу, я до сих пор рассматриваю своё там нахождение в Штатах больше как очень долгую стажировку, очень долгое поднятие

квалификации. Аа я бы не сказал, что я

квалификации. Аа я бы не сказал, что я там пока вот точно остаюсь в Штатах и вот никогда не хочу там касто обратно. А

мне кажется, я всё ещё тесно связан с домом. Это вот либо через работу, а либо

домом. Это вот либо через работу, а либо через какие-то, а, например, а, часто мы устраиваем какие-то инициативы с ребятами, это гостевые лекции.

Это организация каких-то программ образовательных для школьников, для студентов, для профессионалов, без разницы. Наша, ну, как я говорил, мы

разницы. Наша, ну, как я говорил, мы нанимаем в Казахстане, мы работаем с клиентами в Казахстане. А, то есть, наверное всё

это даёт нам всё ещё большое большую связь с домом.

[музыка] Я хотел, чтобы мои дети, ну, немножко выросли в другой среде, в другой

системе, чтобы они были как бы вне ну расшили свой расширили, с одной стороны свой кругозор, а с другой стороны увидели, что есть, ну, некоторая другая

реальность, чем чем наша.

[музыка] Настал такой момент, когда дети сказали: "Папа, мы хотим жить в Казахстане, мы хотим получать образование на казахском языке". Это та атмосфера, наверное,

языке". Это та атмосфера, наверное, которая у нас была в семье. Ну и,

наверное, то, те основы базовые, которые я закладывал в них. То есть я им говорил, что вы казахи, наша родина - это Казахстан. Вот. Тем более они как бы

это Казахстан. Вот. Тем более они как бы до своего сознательного возраста они жили в Казахстане. То есть они ходили в детский сад в в Казахстане у нас здесь.

Может быть, ещё тут сыграл тот факт, что мм в Турции у нас не было родственников, да, и все родственники были здесь. И,

наверное, вот это вот какой-то, ну, родственные связи, да, которые всё-таки сильны именно в казахском обществе, они, может быть, сыграли свою роль тоже.

Да, [музыка] я сама училась в городе Сан-Франциско, поехала в Лос-Анджелес просто путешествовать. Там я встретилась со

путешествовать. Там я встретилась со своей подругой, которая из Малайзии сама. Она тоже международный студент,

сама. Она тоже международный студент, как и я. Она тогда уже закончила университет и нашла работу. И я

спрашивала у неё, каково ей, нравится ли ей. И она отвечала, что ей очень сложно

ей. И она отвечала, что ей очень сложно э-э то, как выстроена её жизнь. Всё

казалось всё идеально. Но на самом деле ей было сложно. В самой культуре рабочей очень было сложно адаптироваться, в том

числе. И я тогда начала задумываться о

числе. И я тогда начала задумываться о том, хочу ли я такую себе жизнь, когда я работаю, живу здесь именно вот в Калифорнии. И тогда я поняла, что я не

Калифорнии. И тогда я поняла, что я не хотела бы себе такую жизнь, где я просто буду ходить каждый день на работу именно вот в данной местности, а жить в съёмной квартире, поскольку в Калифорнии

невозможно в начале, по крайней мере, там первые 10 лет, купить своё жильё, потому что там очень дорого. Плюс я

начала оценивать, э, как бы уровень жизни действительно очень-очень дорогой в Калифорнии. И начало приходить

в Калифорнии. И начало приходить осознание того, что, скорее всего, я хочу вернуться. Наверное, всё в

хочу вернуться. Наверное, всё в совокупности сыграло вот роль. То есть

часовая разница большая, когда мне приходится подстраиваться под время и мы разговариваемся, мне всего лишь где-то час за неделю. То есть вот такие все моменты, когда я я отсутствую на важных

мероприятиях да семейных там дни рождения или ещё что-то. Плюс из-за

пандемии я видела очень много родственников смерть. И вот это вот всё

родственников смерть. И вот это вот всё осознание осознание наверное сыграло роль. У нас очень тесные родственные

роль. У нас очень тесные родственные связи. Это а один из больших факторов,

связи. Это а один из больших факторов, почему люди возвращаются. Те же

социальные связи. А второй момент - это возможности. Пожив за рубежом, ты

возможности. Пожив за рубежом, ты видишь, что там очень высокая конкуренция. Да, тебе, чтобы пробиться

конкуренция. Да, тебе, чтобы пробиться туда, возможно, уже не хватит этой жизни, да, и больше ставку будешь делать на детей, да, на то, что вот они там отучатся, получат образование и смогут

стать средним классом. В таком случае люди там принимают решение, что хорошо, и там в течение своей жизни я хочу чего-то большего, да, и они возвращаются

там в Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, допустим, в свою на свою историческую родину и а стараются вот то, что они не смогли там реализовать из-за

конкуренции, да, внести сюда. На самом

деле это их преимущество. Когда ты

поживёшь в другой стране, это всё равно тебя обогащает в плане культуры, в плане кругозора. Даже ты начинаешь видеть

кругозора. Даже ты начинаешь видеть примеры людей, которые из ничего что-то создают, да? И ты перестаёшь себя

создают, да? И ты перестаёшь себя жалеть, ты перестаёшь там обвинять во всём там правительство, не знаю, там власть, да, вот выходишь из этой позиции

жертвы, да, и ты говоришь, что там хорошо, в этой стране у меня сейчас нет первоначального капитала, но я там за десятую часть этого капитала могу у себя

на своей исторической родине это сделать. Самое главное - это не когда не

сделать. Самое главное - это не когда не сжигать мосты, потому что когда ты едешь в другую страну, так или иначе твоя историческая родина, она тебя будет поддерживать. Да, ты всегда можешь стать

поддерживать. Да, ты всегда можешь стать таким мостиком между двумя странами и

даже на этом построить бизнес.

[музыка] Именно на этой локации, а, делается 25 кг фарша превращается в пельмени, да? То

есть делим на 7,5 г. Это средний где-то грамаш на пельмень мясо. Получается 3.33

пельменя делается в день вот здесь, да?

То есть представьте, в Астане, в Меге, наверное, в три раза больше, да? То есть

когда вы вернулись, какой это был год?

Это был 2012 год. Сначала я вернулся в Алмааты, потом через где-то 3-4 месяца мы уехали в Астану с братом, а, и начали сеть супермаркетов. Вы думали, что вы в

сеть супермаркетов. Вы думали, что вы в Англии останетесь? Хотел. Однозначная

Англии останетесь? Хотел. Однозначная

мечта была. Я, если честно, бездельник был и линтяй. Я очень мало подавал, очень мало делал нетворкинг. То есть

там, видите, как, если хотите после окончания устроиться куда-то на работу, уже хоть хоть как как каким-то образом оплачиваемые, то есть вы каждый год

между университетом должны проходить итеншип уже тогда. То есть пост университета ип уже будет поздно, если вы хотите по визе как-то остаться. И это

нужно просто, как сказать, заранее было об этом думать, а там не летом кайфовать. Э, поэтому нет, я был

кайфовать. Э, поэтому нет, я был однозначно медленным, бездельником и как бы в какой-то мере до сих пор остаюсь.

[музыка] Первые, наверное, лет восемь жизни в Казахстане мне казалось, что я здесь временно пребываю и всё-таки когда-нибудь в конце я вернусь. Мне

изначально нравилось ровным счётом ничего. Вообще даже завидовал, знаете

ничего. Вообще даже завидовал, знаете кому? Смотришь какую-нибудь

кому? Смотришь какую-нибудь документалку, тракер в Америке из Казахстана, который пошёл бросил всё дальнобойщикам. Я говорю: "Блин, какие

дальнобойщикам. Я говорю: "Блин, какие же классные люди, я вам завидую, потому что у вас есть Вы можете бросить всё и пойти и как бы а мне есть что терять".

Как бы при том, что бизнес он был, ну, он всегда был прибыльный, он убыточным не был, но я же не могу это всё на полпути бросить и там в 30 с чем-то лет пойти быть тракером. Но есть люди,

которые имели эту свободу. Я тогда им завидовал. Сейчас я не завидую, потому

завидовал. Сейчас я не завидую, потому что я понимаю, что как бы у каждого свой путь. И когда ты

путь. И когда ты начинаешь понимать, что в Казахстане всё-таки до такого масштаба дорасти быстрее удобнее чем скажем в

Великобритании, ты начинаешь ценить Казахстан.

Жить в Казахстане или уехать за границу - это личный выбор каждого. С этим никто не станет спорить. Но как этот личный выбор тысяч казахстанцев влияет на

состояние страны в целом? Выигрывает ли

Казахстан от наличия диаспор, выходцев из нашей страны по всему миру? И как

считают герои нашего выпуска, должны ли мы что-то стране, в которой родились и выросли? Долг в каком плане? Если только

выросли? Долг в каком плане? Если только

родиный отдать, воевать, если, ну, не дай бог, конечно, если только что-то действительно в страну приходит, горе кайна. Вот так.

Ну это единственная война. Если придёт, то да.

единственная война. Если придёт, то да.

А так в остальном я не считаю. Я я бы хотела бы быть должна в какой-то стране.

То есть ты у тебя же это желание появляется внутри. И то есть ты должна,

появляется внутри. И то есть ты должна, когда какой-то стране, значит, эта страна что-то охуенное для тебя сделала, что тебе хорошо, ты любишь эту страну, потому что блин, я должна, я хочу сделать что-то для этой страны, потому

что она что-то тебе дала, но у меня она больше отняла. Так что я не чувствую ни

больше отняла. Так что я не чувствую ни капельки. Я я о даже сказала бы дала

капельки. Я я о даже сказала бы дала этой стране. Я очень много помогла

этой стране. Я очень много помогла такому количеству людей в Казахстане, что, ну, я считаю, что я больше дала этой стране, чем она дала мне. Классно,

конечно, если если ты вот, э, действительно, да, вот родился и пригодился, это классно, но есть опять

эта жизнь, а, она разная. У каждого есть свой бюро, а у каждого есть свой ризик, у каждого вот своя судьба, да, есть.

Поэтому классно просто не забывать, кто ты откуда ты. Я верю в то, что, ну, вот ты как

ты. Я верю в то, что, ну, вот ты как генетический код какого-то народа на каком-то тоже своём уровне просто что-то должен принести. Вот просто пользу

должен принести. Вот просто пользу какую-то принести, да, я вот это верю.

Но при этом физически это будет сделано или на каком-то там, не знаю, духовном,

ментальном, научном уровне. Это уже э вопрос, ну, твоего, да, твоих умений, твоих желаний, твоих возможностей. Потому что есть много

возможностей. Потому что есть много людей которые ну на своей земле живут, и они вообще не задумываются, типа вот я живу, вот и

живу. А зачем живу? Как живу? Вообще не

живу. А зачем живу? Как живу? Вообще не

задумывается. По моему мнению, у каждого человека свой выбор. Каждый как бы воспринимает, должен ли он ей что-либо

или нет. Потому что на самом деле, мм,

или нет. Потому что на самом деле, мм, ну не знаю, я, например, я себя считаю, ээ, наверное, я должен ээ приехать и

дальше развивать казахстанскую молодёжь. Я думаю, это моё призвание.

молодёжь. Я думаю, это моё призвание.

через некоторое время, конечно, не сейчас, пока я не опытный. На самом

деле, я должен сначала вырасти сам и потом дать эти знания и мудрость и навыки и качества молодёжи. Посмотрим уже через 15 лет,

молодёжи. Посмотрим уже через 15 лет, как не может получиться так, чтобы вообще никто не уезжал. Так не бывает.

кто-то будет всё равно выезжать, но это, разумеется, не должно принимать массовый характер. И тут опять-таки две стороны.

характер. И тут опять-таки две стороны.

Конечно, государство должно думать об этом, потому что люди, граждане - это капитал для любой страны. Человеческий

капитал, который необходимо. Без людей

ничего не сделаешь, ничего не построишь.

Это надо ценить.

Ну и эти люди сами, чтобы они не думали про себя просто тоже, что вот мы капитал, это вот государство пускай так думает, а пускай

они думают, что что им дома хочется жить среди своих и вот что-то своё тут сделать такое, чтобы потом приятно было и смотреть. Вот это же мы сами всё это

и смотреть. Вот это же мы сами всё это сделали, мы всё это создали, мы это построили. Никто-то тут не приехал за

построили. Никто-то тут не приехал за нас, всё это не соорудил. сами люди и правящие круги, и президент, и

парламент, все должны именно быть настроены. Так, мне, наверное, сложно

настроены. Так, мне, наверное, сложно вести какие-то дискуссии, там, что важно лучшая жизнь или какое-то чувство патриотизма, например. А мне кажется,

патриотизма, например. А мне кажется, каждый здесь делает собственный выбор.

Вот. Но, а мне кажется, чтобы создавать более лучшую жизнь вокруг себя для других, например, а, требуются ресурсы и

знания. И мне кажется, каждый должен, а,

знания. И мне кажется, каждый должен, а, каждый может двигаться именно в сторону, где он получает максимальные знания. И,

э, знаете, на на английском слово есть leverage, а, то есть какие-то рычаги, инструменты, а, чтобы после выполнение своих собственных требований и нужд

может же заниматься улучшением жизни людей вокруг себя. Люди,

которыемигрируют из Казахстана, я всегда за них только за, радуюсь, потому что, ну, смотрите, Силиконовая долина, куча индусов, куча латышей. Почему казахи

должны стоять в стороне? Я за них только радуюсь. Люди, когда там критикуют, ну,

радуюсь. Люди, когда там критикуют, ну, я, конечно, молчу, я сейчас никогда не вступаю в споры, но внутренне я плююсь на людей, которые критикуют людей,

которые переезжают куда-то. Просто жизнь

же она одна. Нужно попробовать себя, как сказать, в стране, где высокая концентрация например талантов, если это мы говорим про там

Силиконовую долину. И плюс есть

Силиконовую долину. И плюс есть исследование, что больше половины иммигрантов в течение 10 лет возвращаются в страну своего

происхождения по итогу. То есть это не так, что казахстанец взял и с концами переехал. Всё равно в какой-то момент

переехал. Всё равно в какой-то момент они могут вернуться, да? Но один опыт пожить в другой стране, в другой среде, она адаптирует нас к вообще глобальной

жизни лучше. Потом знания, которые люди

жизни лучше. Потом знания, которые люди при при возвращении с собой привозят, либо же какие-то аутсорспроекты, да, которые там специалист, находящийся в Силиконовой долине, может дать

казахстанцу, который находится здесь, да, он он делает наш мир лучше. Ну, у

нас любят иммиграцию рассматривать как вот с точки зрения советского периода, да, вот уехал и всё, вот я не могу больше вернуться на родину, как бы. Ну,

в Советском Союзе ты не мог вернуться, да? Ты ты всё уже там перебесчик, ты

да? Ты ты всё уже там перебесчик, ты предатель, диссидент. Вот. И,

предатель, диссидент. Вот. И,

соответственно, в другой стране ты тоже себя позиционируешь, что вот меня там притесняли, всё плохо, да, вот я вырвался. Сейчас мир другой. Вот у людей

вырвался. Сейчас мир другой. Вот у людей почему-то вот эта модель в голове ещё осталась. Ну, видимо, не немного времени

осталась. Ну, видимо, не немного времени прошло, я думаю. У молодёжи уже не так.

Вообще, это самый лучший способ привлечения иностранных инвестиций, когда казахстанец или казахстанка едут за рубеж, э, работают, обрастают там

связями, через связи приходят возможности. И для партнёров в другой

возможности. И для партнёров в другой стране ты всегда будешь восприниматься как представитель Казахстана, и они всегда на тебя будут смотреть и

предлагать возможности какие-то по работе с Казахстаном. Я гражданин

Франции, но я остаюсь казаком в душе. Я

казах, кстати, я до сих пор работаю, ээ, являюсь ээ жигам, то, что называется, управляющим консалтинговой компании. Эта

компания связана с инвести с инвестициями. В этом плане меня радует

инвестициями. В этом плане меня радует то, что я внёс большой вклад в экономию Казахстана, привлекая западных, особенно французских инвесторов, крупнейшие

проекты.

Я не считаю, что я какой-то там эмигрант. Когда я говорю о том, что я

эмигрант. Когда я говорю о том, что я живу на три или даже на четыре страны, то Казахстан всё равно для меня является моим домом. В моей жизни как-то так

моим домом. В моей жизни как-то так получилось, что я совершенно случайно оказался в Англии. Моя карьера всё-таки была построена в нужный момент, в в той стране, в которой я должен был быть. Но

с другой стороны, э-э, я считаю, что добиваясь то, что я добился сейчас на Западе, я даю очень много сейчас

Казахстана и в культуре, и, в принципе, во многом и другом.

Это был Айран. Делитесь вашим мнением с нами в комментариях и подписывайтесь на наш канал. Здесь мы всегда обсуждаем

наш канал. Здесь мы всегда обсуждаем важное.

[музыка]